Джон Петер Нильсон

СЕВЕРНОЕ ЧУДО: ОСМЫСЛЯЯ ПРОШЛОЕ

В 1694 году, во времена правления королевы Кристины, французского философа Рене Декарта пригласили в Швецию обучать королеву азам католической веры.
Спустя два года Декарт умер от пневмонии. Согласно легенде, причиной болезни послужили холодная погода и ... культурный барьер!

В 1982 году в Музее Гуггенхайма в Нью-Йорке прошла групповая выставка "Спящая красота - искусство сегодня". Она была частью проекта под названием "Скандинавия сегодня", посвященного скандинавским культуре и бизнесу. На выставке показывались работы 10 художников из Швеции, Дании, Норвегии, Финляндии и Исландии. Куратор Понтюс Хультен писал в каталоге, что для смотрящих на Скандинавию из вне вероятно проще увидеть их сходства, в то время как для нас интереснее наблюдать наши различия.

Господин Хультен развивает эту мысль различными утверждениями о дифференциях между скандинавскими странами . Среди прочего он фокусируется на годах между войнами: "выражаясь культурно, довольно унылый период". (...) Только Швеция сохраняла нейтралитет, возможно в основном, благодаря, своему географическому положению. Это вело к великой изоляции Швеции, которая ощущалась в течение долгого времени, а возможно чувствуется и по сей день; но в любом случае последствия сказались не только на послевоенном поколении. "

Оба эти примера дают основание предположить, что уникальное качество северных стран сводится к тому, что они чудовищно скучны. Северные страны - это культурный тупик с холодным климатом, большой отдаленностью людей друг от друга, экстремальным контрастом постоянного света летом и нескончаемой тьмы зимой. Регион будто создан для меланхолии, граничащей с погружением во мрак отчаяния и суицида ...

Часто северные искусство, литература и кино, получившие международное признание, лишь подтверждают такое мнение. Однако - положа руку на сердце - кто сегодня действительно верит подобным стереотипам? И вообще, насколько оправданы наши рассуждения относительно уникальных и характерных различий в мире, сокращающемся не в последнюю очередь в результате распространения коммуникационных технологий?

В северных странах самая большая плотность распространения мобильных телефонов в мире. В соответствии с оценками, в Финляндии у более 40% населения имеется мобильный телефон. В других северных странах это число колеблется между 26 и 36 %. Конечно это показатель того, что эти страны - по-прежнему остаются экономически процветающим регионом. Количество владельцев компьютерами и пользователей интернетом по прежнему возростает. Наличие адреса электронной почты - вскоре будет столь же обычным как наличие номера мобильного телефона.

Этот тренд в большей степени объясняется не экономическими причинами, а местными географическими особенностями и заселенностью региона. Общины разбросаны далеко друг от друга, что в свою очередь порождает дистанцию между отдельными людьми. Люди связываются по телефону или электронной почте столь же часто, как они обычно встречаются в кафе или в своих домах.

Распространение коммуникационной технологии радикально изменило наше видение мира (и самих себя). И это применимо к северным странам также как и ко всему остальному миру (по крайней мере его богатой части). Мы живем в глобальной деревне, где мир парадоксальным образом одновременно сузился и расширился. Это обстоятельство стало причиной возростания близости - и любопытства по этому поводу - по отношению к отдаленным в прошлом регионам и маргинальным культурам, в частности к северной зоне. Более не очевидно, что есть центр, а что переферия.

"В последние несколько лет легендарное северное единение с природой - холодной и чистой, метафизическое уединение, концептуализированные свет и пространство перестали для многих художников быть достаточными в качестве плодотворного источника для художественной продукции. "Это открыло путь для искусства социального и психологического давления," - пишет Ким Левин во вступительном слове к ее выставке "The Screem, Borealis 8, Nordic Fine Arts 1995-96".

Если посмотреть на северное искусство последних двух десятилетий, мы можем обратить внимание на интересные перемены. В 80-е здесь видны параллельные пути развития международного искусства. Неоэкспрессионизм, фокусировавшийся на историческом и психологическом, породил бесконечные ответвления на севере. Метафизическому ландшафту была придана новая форма, однако зачастую с оглядкой на меланхолическую северную традицию. Художники обсужали северное наследие в двусмысленной манере, одновременно с иронией и глубочайшей серьезностью.Старые стереотипы они обыгрывали с постмодернистской элегантностью с целью, конечно, их разрушить.

Дискуссии тем не менее проходили как правило вне основных художественных институций. По крайней мере в первой половине 80-х художественные академии и музеи были достаточно косными. Исторически, начиная с 50-х в большинстве академий северных стран доминировали традиция французского "beau art" и американская "живопись цветного поля". Однако сокращение удаленности от остального мира вызвало драматические последствия. Новое поколение художников и критиков устремились в ином направлении. Большое количество альтернативных пространств открылось в крупных северных городах, а приватные галереи стали показывать больше начинающих художников.

Однако, за некоторым исключением, хотя эти художники не становились заметными на международной художественной сцене, нечто вроде нового сближения наблюдалось между северными странами. Галереи сотрудничали, художники, критики и кураторы объединялись в неформальную сеть. Одновременно приватные галереи северных стран активно представляли в 80-е новое интернациональное современное искусство.

Сегодня мы можем видеть те изменения, которые сопровождали климат северного искусства на пути в 90-е. Госпожа Левин так же отмечает этот вопрос, исследуя северное искусство 90х в предисловии к "Screem" со своих американских позиций: "оставляя за спиной формальные и пространственные исследования отталкивающиеся от ландшафта и характерные для северного искусства 70-80х, оно обращается к внутреннему ландшафту экстремального психологического состояния, психосоциальным вопросам, личным ощущениям".

Актуальные различия между северными странами и остальным миром не могут быть поняты в терминах нехватки культуры или особого темперамента, обусловленного определенной географической реальностью. Хорошо это или плохо, но стандартизация информации и медиа - явление повсеместное. В частности художественные школы на севере более не имеют принципиальных отличий от школ, расположенных где-либо еще.

Это развитие связано с более широким глобальным дискурсом. Мы не можем однозначно указать на источник идентичности. Как отмечает социолог Poul Gilroy, персональную идентичность в равной мере определяют как "пути", так и "корни". То же можно сказать о культурной идентичности. Нет просто черного или белого. Культурные идентичности спаяны из различных ньюансов. Они - гибриды, составленные из выражений и влияний, созданные на разнообразных путях, путешествующих по планете культур.

Северное чудо укоренено в парадоксе: регион оказался осведомленным о своем периферийном статусе в процессе освобождения от северного наследия. Возможно обнаружить новый бренд негласного индивидуализма (который проявился в относительно малом количестве альтернативных пространств в регионе). Современная политика социального благополучия создала надежный демократический социальный климат. С другой стороны индивидуализм обнаруживается в желании преодолеть установившиеся нормы.